22 de Nov 11:51

Лицемерие

памятник чернобыльцамЭта встреча должна была стать судьбоносной. По крайней мере, для тех, кто ее инициировал. А именно: участники ликвидации последствий двух техногенных катастроф. Сначала в 1957-м на «Маяке», а затем, в 1986-м, - в Чернобыле. А еще те, кто многие годы создавал ядерный щит для своей страны и чудом остался жив.

Напротив увенчанных сединой отцов сидели несколько их детей – члены депутатской комиссии по социальным вопросам, общественной безопасности и взаимодействию с гражданским обществом Камышинской городской думы – представительного органа местной власти, избранного 9 сентября текущего года.

Находясь от них почти в трех тысячах километрах, я считывала благодаря «электронке» цифры, хватающие за сердце. Оказывается, из тридцати пяти «маяковцев», призванных из Камышина, в живых остаются семеро. Из двухсот тридцати шести ветеранов Чернобыля – сто двадцать восемь. При этом пятьдесят два – глубокие инвалиды, тридцать два давно не покидают свой дом, однако не имеют такового звания, поскольку их еще не настигли рак и лейкемия.

Вместе со своими собратьями по несчастью со всех уголков бывшего СССР они защитили от ядерного угара собственную страну, а еще – пол-Европы, включая Скандинавию, а с ними Турцию и Кувейт. Больше всего пострадала Белоруссия, в которой материальный ущерб от Чернобыля составил 235 миллиардов американских долларов, не считая человеческих жертв.

Сегодня они просят защитить себя, а заодно – неповторения тех ужасов, жертвами которых они стали не по своей воле. Впрочем, я ошибаюсь, потому что тридцать семь из двухсот восьмидесяти шести поехали туда добровольно, девятнадцать стали обладателями государственных наград, пятерых украшает орден Мужества.

Это в их честь на Поклонной горе российской столицы воздвигнут величественный монумент стоимостью в восемьдесят миллионов рублей. Двадцать из них выделил «Росатом». Остальные шестьдесят собрали с миру по нитке, не забыв обратиться за помощью к самим … чернобыльцам.

В провинциальном Камышине о них вспоминают разве что 26 апреля – в Международный день памяти жертв техногенных аварий и катастроф. Вспоминают лишь потому, что не вспомнить о них в этот день просто нельзя. По заранее заготовленному сценарию, с плохой партитурой для недозрелой публики звучат здравицы в адрес тех, кого давно нет в этом мире. А если и остался, то в глубочайшей растерянности: что же будет с ним завтра, если от него отвернулась медицина, а требуемый клочок земли (всего-то в десять соток) для ведения подсобного хозяйства стал камнем преткновения от Москвы до самых до окраин?

Кандидат технических наук, опытнейший инженер-атомщик, ставший во главе правительственного штаба по нейтрализации основного очага поражения в украинском Чернобыле, семидесятидвухлетний Валерий Галущак, живущий в Камышине, не может добиться реализации своих разработок по защите объектов недвижимости от пожаров и террористов. И это после того, что случилось в Кемерово и Перми, в Волгограде и Волгодонске, в Москве и Санкт-Петербурге, а теперь уже и в крымской Керчи!

Перед тем, как заявиться со своим голосом в Камышин, я прочла восемьдесят девять статей, посвященных «Маяку» и «маяковцам», Чернобылю и чернобыльцам, навзрыд знакомилась с книгой профессионального журналиста-чернобыльца Владимира Бронченко «Наш долг – рассказать вам об этом». Каждая из этих публикаций, изданных на родине легендарного А.П. Маресьева, могла бы стать более чем серьезным поводом для разбора «полетов» и ответа на главный вопрос: что же мы творим, если в мирное время гибнут уже дети и умирают беззащитные старики?

Но… Новаторы советской перестройки уступили свое место дирижерам оптимизации, и дело пошло. В детских центрах культуры и досуга демонстрируются фильмы, посвященные ужасам и убийствам, схоластике и умению не стать беременной в четырнадцать лет. Места для занятий по интересам трансформируются в «финские ярмарки» по продаже дешевых тряпок и обуви, по наращиванию ногтей и изменению половых органов. Все это было бы смешно, когда бы не было так гнусно.

В течение полутора часов прослушанного репортажа с места встречи народных избранников с подлинными героями я так и не услышала голоса первых, когда эмоции вторых выливались наружу от вопиющих безобразий в жилищно-коммунальной сфере, на улицах и площадях города, в парке имени отдыха, на берегу великой реки. Сохранив полный обет молчания в зале выжидания под номером 44 а, они разошлись, как только пробил час обеда, а чуть позже шепотом винили Марью Алексеевну, то бишь Москву, которая-де и должна принять нужные меры.

… Есть в русском языке слово «тупосердие». Ввел его еще Александр Иванович Герцен, поразительно точно воссоединив в жизни и тупость, и «усердие», и бессердечие. Что делать, как поступить с этим страшным диагнозом на постсоветской российской почве, коль скоро страдания ликвидаторов передаются их детям, женам и матерям, братьям и сестрам, но еще больше – вдовам и даже вдовцам?..

Давайте сначала объявим войну лицемерию. И шаг за шагом избавляться от Молчалиных и молчания, ибо последнее не может быть золотом, когда требуется каленое железо.

Оксана Гинзбург
Европейское бюро Международной организации журналистов. Специально для «Легкого дня» 

На фото: памятник чернобыльцам на Поклонной горе.