Главная » Новости » Криминал » Тайны за семью печатями ИК-24
14 марта

Тайны за семью печатями ИК-24

судья О. ГарькавенкоВ исправительной колонии № 24, где отбывают наказание двое из свидетелей по пересматриваемому в настоящее время делу бывшего замначальника, состоялось выездное заседание суда. Было оно просто фееричным: оказывается, «сидельцам» здесь можно заниматься бизнесом, а администрация по данному вопросу будет вести себя по принципу «нам, татарам, все равно».

Порог исправительного учреждения встретил журналистов запахом сельскохозяйственных животных да забористой фразой сотрудника у дверей, желающего кому-то невидимому снаружи плодиться и размножаться (только другими словами) «вместе со своими посылками». За массивными дверями и решетками - внутренний двор с неизменным гербом Камышина, нарисованным на кирпичной кладке, с теплицами по бокам чисто выметенной дорожки, часовенкой и другими постройками. Вокруг люди как люди, одетые в формы: одни в темную с нашивками, на которых указаны фамилия и номер отряда, другие в камуфляж с шевронами
ФСИН.

Трансформеры

Неделей ранее из-за прерывавшейся видео-конференц-связи допросить в суде осужденного Дмитрия Космачева не удалось. На этот раз он с заложенными за спину руками около двух часов стоя отвечал на задаваемые вопросы. Конечно, тот же самый мужчина, которого мы видели на экране, но уже не дерзкий и прямой. Словно бы «посеревший» за эти дни. Глаза его под стеклами
очков бегали из стороны в сторону, речь часто пересыпалась выражениями «возможно», «наверное», «скорее всего», «думаю, нет».

По словам Космачева, находясь в заключении, он искал способ заработать, поэтому просьба батюшки Николая об иконостасе пришлась как нельзя кстати. Так сказать, дорвался человек до предпринимательской деятельности. Дословно: «Я хотел заниматься любимым делом, а не курить, играть в карты и пить… Чай пить». Поэтому, мол, и взял в свои руки инициативу по изготовлению иконостаса из бука – и сумму более чем в 500 тысяч рублей сам озвучил, и как в дальнейшем общаться с отцом-настоятелем решил. А Черноризова в курс дела не вводил. Не знал он подробностей. Делал, как положено, ежедневный обход, осведомлялся: «Вы договорились?» «Да, обо всем договорились». Знал, что работа идет. И все. А что у руководителя производства в голове, то ему, Космачеву, невдомек. На полученные деньги докупали лес и инструменты. Тем, кто корпел над иконостасом, перепадали продукты и сигареты.

свидетель Космачев- Откуда Вы узнавали о ценах на лес? О способах доставки?

- Книги и газеты читаем… (Тут защитник решил подсобить, ремарку внес: «Если был Интернет, то могли и там узнать»).

- Какая примерно сумма шла на угощение и курево?

- Примерно половина.

- 250 000? Вы что, каждый в три сигареты сразу дымили?

- Ну, я не бухгалтер и не могу объяснить все на пальцАх. В общем, «остаток» мы съели, скурили, выпили. Времени прошло много с тех пор, точнее не помню. Обманывать я никого не хотел. Закон не нарушал. Когда узнал, что речь идет о мошенничестве Черноризова, был в шоке.

После того как судья О. Гарькавенко зачитала абсолютно противоположные показания, данные Космачевым ранее, он заявил, что дал их под давлением силовиков. Якобы те ему сказали, что дело находится под контролем двух генералов, поэтому шутить не стоит. Иначе с ним сделают все, что угодно. Могут посадить в карцер или отправить в саратовскую колонию, с «работой» которой
он знаком не понаслышке. Осужденные, которых привозят оттуда в Камышин, месяцами не общаются, их «превращают» в роботов. Жаловаться же на давление, по убеждению Космачева, в Камышине абсолютно бессмысленно, так как за пределы колонии подобная корреспонденция не уходит.

Защитник Черноризова А. Кельн обратил внимание суда на точность данных ранее показаний Космачева:

- В протоколах допроса фигурируют определенные денежные суммы и даты с точностью до двух дней. Человек по прошествии времени все равно не может помнить их так ясно…

На другой лад

На смену Космачеву привели другого свидетеля - осужденного Николая Гусева. Судья, разъяснившая ему права, спросила, испытывает ли тот личную неприязнь к Черноризову.

- Сейчас нет, - ответил Гусев.

- А ранее? Поясните суду свою позицию.

- Бывший начальник производства данной колонии, по моему мнению, неоднократно превышал служебные полномочия. Деньги за некоторые изготавливаемые заключенными изделия, которые должны были идти через кассу, уходили «налево». В итоге зарплаты осужденных, работавших по сдельщине, оказывались очень низкими. Вот одна из сохранившихся у меня квитанций… (Судья зачитала: «Начислен 181 рубль, удержано НДФЛ и на питание… К выдаче на руки – 40 рублей». С квитанции сняли копию и приобщили к делу).

- Как Вы считаете, какие отношения связывали Космачева и Черноризова?

- Думаю, плотные, поскольку они часто уходили вместе в кабинет. Что там делали, не знаю. Да меня никто бы туда и не пустил. Со слов Космачева я знаю о его договоре с батюшкой за работу ценой в 500 с лишним тысяч. Позже слышал, что планка подскочила до 700, затем вновь снизилась до полумиллиона, но в кассу поступило только 60 000 рублей.

Наконец встал сам обвиняемый, до этого сидевший, откинувшись на спинку кресла и поднявший глаза в потолок:

- Ваша честь, во-первых, Гусев рассказывает такие вещи, которых как заключенный он знать просто не мог. Во-вторых, скажите, Гусев, Вы кто по жизни? И я лично Вас в чем-то ущемлял? 

- Когда я работал при Вас, я относился к общей массе, к лицам отрицательного характера. Затем, когда у моей гражданской жены начались проблемы со здоровьем, я поставил себе другую цель. Сейчас я достойно работаю и хочу выйти на свободу. Лично меня Вы только раз попросили убрать помещение к приезду начальства.

И напоследок немного из «закулисья»

Свидетель Дмитрий Космачев отбывает наказание за убийства, совершенные в составе бандитской группы. Свидетель Николай Гусев оказался за решеткой за изнасилование. Перед началом выездного заседания суда Николай Гусев, по его словам, тоже подвергся давлению, но уже «с другой стороны». Его наказали за ненадлежащий внешний вид: «А то, что в колонии просто не выдают форму в надлежащем состоянии, в расчет не берется».

Оптимизация, разрушившая на своем пути многое из «старого мира», коснулась и системы ФСИН – за последнее время число сотрудников, перевоспитывающих заключенных, значительно сократилось.

Скоро, как говорится в народе, только кошки родятся. Судебное разбирательство продолжается, а мы будем держать наших читателей по-прежнему в курсе событий.

Елена Кулыжкина