Главная » Новости » Страницы истории » Нянька из Букановской
12 июля

Нянька из Букановской

нянькаНа правом обрывистом берегу Хопра стоит станица Букановская. В конце 19 века составляли ее в основном небольшие казачьи курени, крытые чаканом. Их хозяева едва сводили концы с концами. Впрочем, среди построек изредка попадались офицерские дома - с комнатами попросторнее, с низами. В 1889 году в одном из самых бедных куреней родилась наша героиня Мария Моисеевна Криворотова.

Нелегкое ее детство скрашивалось очарованием природы, горьковатым ароматом чабреца и соловьиными перекликами в саду. До семи лет девочка помогала родителям дома. Их многодетная семья, чтобы заработать на хлеб, трудилась не покладая рук: вставая с зарей и получив благословение старших в роду, мужчины тачали обувь, делали немудреную мебель, пасли скотину, а женщины ткали, шили, обрабатывали огороды. Никто почти не болел. Если уж кому вдруг занеможилось, то к лекарю не обращались, спасались сами травами из окрестных лесов и полей. Хотя фельдшер в станице был - их же местный казак, выучившийся в Урюпинске за две недели на "оспопровивателя", но не отказывавший в помощи никому, с какой бы болячкой ни обратились.

Росла Машенька вместе с тоненькой ивой, высаженной дедушкой в честь ее рождения на родимом подворье. Ей с ранних лет внушили, что самое главное - это искренняя молитва, чистое сердце и работящие руки. Кое-когда, конечно, дарили цветные платочки, гребешок или ленточки в косу, но особо не баловали. В казачьих семьях считалось, что растить девочку, значит готовить хозяйку  в чужой курень. Так и повернулась ее судьба: в семь лет Машу отдали в няньки к станичному атаману Петру Громославскому пестовать его старшую дочь Марию, будущую жену М.А. Шолохова.

Несмотря на малые года, Машенька с достоинством воспитывала тезку. Милая, нежная, сдержанная, она следила за тем, чтобы малышка была чисто и аккуратно одета, вовремя накормлена. Если что-то не получалось, юная нянька в панику не впадала и никогда не жаловалась. Иногда даже взрослые удивлялись: "У тебя будто десять рук, как все успеваешь?" А она только румянцем от похвалы покрывалась. Труд и терпение не были для нее пустым звуком, они руководили ее поведением в течение всей жизни. Коротким отдыхом были минуты, когда малолетняя нянька рассказывала Машутке на ночь сказки о лихих воинах, злобных чудовищах и писаных красавицах. Красочно, вдохновенно... Хотя образования у нее было всего три класса церковно-приходской школы.

Много лет провела Мария Моисеевна в доме Громославских. Она вспоминала, как сначала удивляла ее богатая обстановка дома, малинового бархата диваны и стулья, да еще зеркала в полстены. Конечно, когда подошло время, для своей дочери зажиточный атаман ждал вовсе не Шолохова, а более выгодной партии. Мария собственными ушами слышала: Петр Яковлевич сокрушался, что "жалкий худородный корреспондентишко" станет его зятем. Но время было грозное, и ради собственной безопасности пришлось  гордецу смириться, сыграв небогатую свадьбу. Дал он за дочерью в приданое куль муки и узелок с вещами, а потом выпроводил со двора на съемную квартиру.

Саму же Марию Моисеевну в 17 лет выдали замуж за 37-летнего усть-медведицкого казака Максима Данилова. Не встречала она с ним рассветов в окутанной бархатной дымкой роще. Не слушала, как заливается чибис над вешним долом. Просто велел батя - она и покорилась. Супруг ее в станице был не последним человеком, почитался как умеющий отыскать родниковую жилу. Брал Максим в руки разветвленную ивовую лозу и поворачивал к своему лицу. Затем осторожно шел с этим "инструментом", неся его над землей и наблюдая, когда верхний конец наклонится к земле. Где наклонился - там и нужно копать колодец, а вода в нем будет чистой и вкусной.

К молодой жене Максим Максимович относился по-доброму, жили они в согласии. Мария родила мужу  10 детей - 4 дочки и 6 сыновей. Двое ребятишек умерло от голода, а остальных мать выходила, вынянчила. Повзрослевшим ее мальчикам выпало участвовать в Великой Отечественной войне. Оставшимся в тылу было тоже несладко. Все зерно, что хранилось в закромах, отдавали казаки для фронта.  Когда налетали вражеские самолеты, народ, сопровождавший обозы, бросался врассыпную. Упавшие в реку мешки приходилось после бомбежки вытаскивать. Бывало, только поднимут женщины мешок, а небо опять оглашается ревом фашистских моторов.

Всех сыновей Марии советская власть за мужество, проявленное на фронтах, отметила наградами. А она власть не жаловала из-за того, что заправляли всем безбожники, не разрешали молиться. Несмотря на эти запреты, Мария Моисеевна каждый день обращалась к Богу дома, ища заступничества не только для своих близких: "... Воскреси нашу милую мать-Родину во имя праведников Твоих, во  имя высшей любви к ближним, положившим жизнь и душу свою за други своя. Ей, Господи! Возврати русскому народу разум и сердце, которые ты отнял у него, когда захотел наказать. Усердно молю Тебя: да воскреснет Бог в сердце и уме русского народа, и да расточатся враги его..."

Как истинные казаки, подворье и дом, в котором жили Мария и Максим, они очень любили. С одной стороны сразу за их плетнем расстилалась степь без конца, с другой - зеленые огородные грядки. Летом хохлатки в лопухах неподалеку водили цыплят, а зимой зайцы оставляли следы чуть ли не у крыльца. Но весь этот первозданный мир рухнул во время бомбежки. После смерти мужа Мария  переехала к детям в Тбилиси. У нее не было паспорта, и отправилась она в путь, сказав, что едет не навсегда, а только на учебу. За 50 лет трудового стажа государство платило Марии двенадцатирублевую пенсию. Как жила она в бедности смальства, так и не разбогатела никогда. По-прежнему ютились большой семьей в одной комнатушке. Мария нянчила внука и внучку, никому не давала их в обиду. Самой  большой наградой для нее был звонкий детский смех.

Одно очень радовало в Тбилиси - никто не притеснял в вере, можно было ходить в церковь, сколько угодно. Еще Мария Моисеевна любила потчевать гостей казачьими блюдами, непритязательными, но вкусными: рыбой, начиненной кашей, сочными пирогами кругликами, пряными таранчуками из баранины.

В 1979 году Мария заболела. Однажды знаменитая на весь Тбилиси гадалка Шура, ее падчерица, предсказала: "Чтобы поправиться, поезжай в Камышин, на песочек". Мария послушалась и переехала в наш город. Жила у родственников на улице Азовской на нефтебазе (впоследствии этот дом сгорел во время пожара). В 1980 году Мария Моисеевна сломала бедро и больше с постели не поднялась. Умирала она тихо, словно боясь потревожить родственников. Соседские дети, которых она при случае угощала сладеньким, долго еще заглядывали через тоненькую вязь березовых ветвей в ее окно. С каждом разом все внимательнее - через стекло, за которым оборвалась нить жизни доброй работящей женщины.

Е. Кулыжкина
Фото из личного архива Ю.М. Белова, внука М.М. Криворотовой. Мария Моисеевна - в центре снимка.