27 апреля

А ти то!

главное в жизни чувство6 июня – в Пушкинский день России – в Волгограде общественности будет представлена книга «Монополия». Сегодня мы публикуем короткий рассказ, вошедший в это новое произведение, члена Союза писателей России Александра Лепещенко.


Ключ повернулся в замке натужно, и Олег Маруськин это сразу почувствовал. Дверь распахнулась. На пороге стоял Жаннин брат Максим - совсем лысый, маленький и тяжёлый, словно кухонный топорик. Олег разглядывал его - от чёрной футболки до белых кроссовок, - так разглядывал, точно видел впервые в жизни.

- Привет, я тут залетел к вам… Жанна попросила за Егором присмотреть… А ты уже с пашни?

- Привет, Макс! Да, я с пашни… Знал бы, что ты у нас, не торопился бы так…

Замок заклинило.

- А ты что, не вынул ключ? - спросил Олег.

- Наверно, - ответил Жаннин брат, массируя переносицу, - ну и что ж…

- Да кирдык замку…

- Э, чёрт! - Максима качнуло. Он был пьян и неустойчив, словно садовая стремянка.

Олег озлился и на Макса, и на самого себя. Мыском ботинка отпихнул лежавшую посреди коридора рахитичную черную сумку, раздражённо сказал:

- Ты куда-то собрался?

- Ага, Олежек, надо по делам слетать…

- Не ври! Какие у тебя дела? Больше недели ни на какой работе не держишься…

Жаннин брат действительно соврал - его выдали дрогнувшие крылья носа. Олег остановил вдруг резню и задумался. «Проще, конечно, новый замок воткнуть. В «Леруа Мерлен» я видел что-то подходящее…»

Макс и впрямь куда-то «улетел», а Олег дождался с работы Жанну и - в магазин. Обернулся быстро. Выудил из ящика инструменты, завозился. Вскоре замок уже обосновался в двери, и довольный Олег потирал руки. Перекатывался с пятки на мысок начищенных ботинок.

- Смотри-ка, и рук не вымазал! - скрепила жена.

- А и вымазал бы, так оттёрся…

Да, он был неприхотлив, как степняк. Жанна, спроси её, за что же ей полюбился Олег, может быть, и не сумела бы толком объяснить. «Ну, добрый, ну, сероглазый…» А ещё надежный - за десять-то лет она в этом не раз убедилась - пренадёжный. Как жили и бедовали порою, лишь эти двое, пожалуй, и знали. И Олег из мальчика, её бывшего сокурсника, правда, успевшего до колледжа оттянуть армейскую службу, превратился в мужчину. Сам же он полюбил Жанну за какой-то беззащитный вид. Она называлась красавицей, и было видно, что она стала бы ещё красивее, если бы у неё имелись крылья.

В любви жил и сын их Егорка, он же Юрка, он же Горка. Корпусный, высокий, для семи-то годков, да ещё и бровастый, как дед Олег. Кстати, именно дед и величал его Юркой.

… На кухне бормотало радио. Жанна приглушила звук и позвала ужинать. Первым, прыгая на одной ножке, появился сын. Он пылал жаром, как масляный радиатор.

- Горка, ты вымыл ручки?

- Ой, забыл, мам!

- Иди, малыш, быстренько вымой!

- Неужели голубцы? - обрадовался Олег.

- Облизываешься? - поддразнила Жанна.

- А то!

- А ти то! - подпустил сын.

- Взял бы да приготовил что-нибудь вкусненькое, - продолжала дразнить Жанна, - или за десять лет, что мы вместе, уже разучился?

- Вот на юбилей и приготовлю, - вспорхнулся Олег.

- Хочу, хочу… А что ж это будет, пап?

- Гороховое пюре с индейкой.

- О, нет!

- Ты не любишь индейку, сынок?

- Скорее, гороховое пюре.

- Но ведь ты ещё не лакомствовал.

- Значит, и в ресторан не пригласишь? - скуксилась Жанна.

- Если б не этот кредит… Может, кольца снести в ломбард? На заводе дадут кварталку - я тотчас выкуплю.

Взгляд Жанны был обращён в себя, как у слепой.

- Прости, ну, насчёт колец… Я это, я что-нибудь предприму.

- А может, пиццу? - раздумчиво сказал сын. - Я люблю пиццу.

- Сделаем, сынок.

- А когда, пап?

- Когда, Жан, мы её сделаем?

Супруга не ответила - словно не её, а другие глаза глядели на Олега. Она встала из-за стола и ушла в ванную. Послышался нелюдимый шорох воды, прерываемый плачем. Плач этот вклинивался в мысли.

Странно-неприятное чувство охватило и сына, и отца. Они притихли, словно оказались вдруг перед гробом с усопшим.

Позвоночник среды сломался.

Заводской гудок выразил дружество.

Олег отключил электропитание, собрал электроды и закрыл сварочный пост. Задумался. Второй день сердце занозила горечь.

«Зачем про ломбард брякнул? Вон как Жанну разобидел… Говорят, правда не уйдёт, а жизнь-то заколотить можно… примеры были», - прилепился Олег к мысли.

И хотя он щетинился отговорками, но был оглушён несчастьем. На кончике сигареты нарастал пепел, и Олег не замечал, как тот обрывается ему на руку. Лишь почувствовав ожог, парень начинал что-то замечать. Слышать.

- Эй, Маруськин, что раскапризился? - показывал мелкие зубы бригадир. - Ещё давай обгори мне…

- Олег, - толкали ребята из смены, - бери шинель, пошли домой!

Но и пробившись сквозь толчею тел, выйдя за ворота завода, Маруськину не за что было зацепиться сердцем. Рассыпался домами город. Трамвай взбалтывал сероватую тусклость. Становилось темно, как в потухшей печи.

Смазалось ещё два дня, нагрянула суббота.

Горка смотрел мультфильмы, Олег и Жанна в четыре руки лепили пельмени.

Оживляли кухню весёлые краски.

- Помнишь, как мы однажды вымокли? - улыбнулась Жанна.

- Помню шёпот мелкого дождя в тот день.

- Ты позвал меня тогда замуж.

- А потом мы заболели.

- По-моему, и сейчас больны.

- Ты права.

- Прости, Олег, я вовсе не права… Эти кольца, этот ломбард, этот ресторан - ерунда полная, - сверкнула угольно-чёрными глазами Жанна.

- Как же так?

- А так… Я ведь люблю тебя…

- Ну, может, всё-таки в ресторан?

- Нет-нет, и дома отпразднуем.

- Только наденем кольца.

- Я что-то их давно не видела.

- Да там они, в твоей шкатулке.

- Горка, а Горка, - позвала Жанна, - принеси шкатулку!

Уже через минуту Егор вбежал на кухню с криком «вот, мам».

Жанна тронула упрямый светлый вихор сына и открыла шкатулку. Она была пуста - ни обручальных колец, ни бабушкиных жемчужных серёг, ни цепочки с кулоном.

- Горка, спрятал их, что ли?

- Нет, мам, не прятал.

- А куда ж они делись?

- Может, дядя Максим взял?

- Да зачем?

- Ну не знаю, мам. Просто он заглядывал в шкатулочку, вот я и подумал…

- Ты сам видел?

- Да, в тот день, когда папа замок чинил.

***

Стол из кухни Олег вынес в зал, застелил новой скатертью. Горка сновал туда-сюда с салатами, стаканами, тарелками. Доставил и гороховое пюре с индейкой. Жанна разрезала пиццу, вынула торт из духовки. Наконец управились. Сели. Подняли - кто с вином, кто с лимонадом - бокалы.

- Ну, за нас!

- Я люблю вас, мальчики!

- А мы любим тебя! Да, сынок?

- А ти то!